райний справа – Н.А. Ложкин.

райний справа – Н.А. Ложкин.

На третий день пребывания в санатории, чувствуя себя неплохо, отец встал в шесть утра (по радиосигналу). Вышел на главную аллею, ведущую в горы. Смотрит – не один такой “жаворонок”. Собралось больше десятка отдыхающих из трех корпусов. Отец, как “второгодник”, быстро сориентировался и пошел с группой. Решил до завтрака “совершить променад” до “Солнышка” и обратно. Шли тихо и равномерным шагом по “серпантину“. Некоторые “туристы”, более “прыткие”, чтобы опередить идущих и выиграть время (а по главной дороге движется насыщенный и непрерывный поток отдыхающих), поднимались в гору вертикально, пересекая, одну-две, серпантинные, дорожки. Это, сокраща-ло, длину, пути, и, тем самым делали вред самим райний справа – Н.А. Ложкин. себе. Видно забыли, что “луч-ше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал”. Вот и лезут поперед батьки – поскорее отвести эту процедуру – и за еду.

Этим соображением с отцом поделился идущий рядом спортивного вида интеллигентный мужчина с обворожительной улыбкой. Видимо – опытный ту-рист. Отцу он сразу понравился. Потянуло к нему. Это и был Николай Алексе-евич Ложкин, – как он отцу представился. Москвич. Отдыхает в Кисловодске уже не в первый раз. Спускаясь с “Солнышка”, они уже шли быстрей, как добрые друзья, как старые знакомые. Сразу перешли на “ты”. Он рассказал, что живет во втором корпусе. Пригласил после райний справа – Н.А. Ложкин. обеда снова идти в горы. Сказал, что рад был познакомиться и хотел бы вместе проводить время. У него был бадминтон – можно поиграть, но лучше всего – прогулки в горах. И вежливо за-метил:

-Это самый эффективный вид лечения. – И тихо добавил, посмотрев на от-цовскую комплекцию: – Да и вес неплохо бы сбросить.

И с той прогулки они крепко сдружились. Совместные “вылазки” в горы, походы в кино, библиотеку. Изредка играли в бадминтон, делились письмами, приходящими из дома. И так не разлучались до самого отъезда. Поезд – в 20.00, а они с утра – в горы! Урвать еще полдня. Особо запомнился поход восьмого марта райний справа – Н.А. Ложкин. на Малое Седло.

Сразу после завтрака, захватив немного груш, яблок и бутылку лимонада, двинулись в горы. Сначала было всё нормально. Шли со всеми по дорожке на “Солнышко”. Не доходя с полкилометра, свернули на Туристскую тропу. Здесь было потруднее. Продвигались тихохонько и осторожно. Тропа не оборудова-на... Очень интересно было, когда поднялись выше облаков. Тут – снег, яркое солнце, тепло. Скинули рубашки, – шли в майках. Внизу в дымке еле виден го-род. Пасмурно и дождь со снегом. С двумя короткими привалами дошли до Ма-лого Седла. Позволив себе небольшой отдых, на обратном пути нарвали букеты горных цветов – крокусов, и вернулись к ужину райний справа – Н.А. Ложкин., усталые, но довольные. За ужином поздравили всех присутствующих женщин с праздником и вручили горные цветы.

Прошли годы. Дружба продолжается. Семьи Карповых и Ложкиных регу-лярно переписываются, поддерживая, друг друга. Роднее Николая Алексеевича, его жены Людмилы Ивановны, их дочерей Тани и Лены – у Карповых никого нет. Подробнейшие письма держат обе семьи в курсе событий, происходящих в их жизни.

Несколько раз проезжая через Москву, отец заезжал к Ложкиным, как к са-мым близким и родным. Его всегда провожали к поезду и, по возможности, встречали. Дай Бог всем иметь таких друзей! И если от них нет писем даже не-делю – Карповы райний справа – Н.А. Ложкин. не находят себе места. Каждое письмо ждут с нетерпением и, когда оно, наконец, приходит, распечатывают с волнением – хоть бы всё было в порядке! Да разве можно коротко рассказать, что значит для отца и всей се-мьи дружба и любовь Ложкиных. Если прочесть хотя бы несколько их писем (а они почти все сохраняются, как семейная реликвия), то можно убедиться, сколько заботы и участия в каждой строчке, сколько теплоты. В этих содержа-тельных посланиях Николай Алексеевич, как опытный садовод, делится полез-ными советами по выращиванию овощей и сообщает о новинках в семено-водстве. А однажды даже прислал саженец яблони сорта Штрейфлинг. Правда райний справа – Н.А. Ложкин., она плохо прижилась на Севере, но всё-таки Андрей сьел четыре яблока. Вкус-но...



У Ложкиных – свой дом в Подмосковье. В деревне Бочевино. Хозяйство большое: козы, куры, кролики. Ну и, само собой, сад и огород. Дом и земель-ный участок – наследство родителей Ложкина. Так что скучать некогда. Хоть Николай Алексеевич – на пенсии, но ему не удается толком посмотреть телеви-зор. Уж не говоря о газетах и книгах. С утра до вечера – как белка в колесе! Ложкины помнят, когда у Андрея день рождения. И всегда присылают подарки. А в урожайные годы присылали полные посылки с яблоками.

С годами дружба крепнет. И пока райний справа – Н.А. Ложкин. живы, – не иссякнет ее вечный источник.

Февраль 1998 г. Коряжма.

2. ПОХОД ЗА ГРИБАМИ

-Ну, что, – спросил Николай Алексеевич, оглядев присутствующих членов семьи радост-ным взглядом, – пойдем завтра в лес за грибами?

-Я – за, – тотчас согласилась Тоня, сестра Николая Алексеевича. Хотя она грибы не ест, но собирать любит. “Тихая” охота ей – в радость.

-Я тоже не прочь, – сказал Сергей Кругов, зять Ложкина, недавно пристра-стившийся к сбору грибов, детство и юность которого прошли в безлесных местах под Тамбовом.

-А вы что, – обратился, глава семьи к понуро сидящим Макаровым – мужу и детям старшей дочери Лены, – носы повесили?

И, правда, Коля, Настя и Миша райний справа – Н.А. Ложкин. сидели, как в воду опущенные. Вид, как го-ворится, на море и обратно. Ну не любят они по лесу шататься – и точка. Всё закономерно. Ведь они – Макаровы! Лена толкнула Колю в бок локтем, мол, соглашайся, а то хуже будет...

-Ну, ладно уж, идти, так идти, – нехотя выдавил из себя Коля.

Настя и Миша тоже медленно подняли руки. На лице их было такое уныние, что от одного вида молоко скиснет. Это настроение понятно. Снова рано вста-вать, бегать по утреннему лесу, боясь заблудиться. Искать какие-то съедобные грибы, которые никак не отличишь от ядовитых... Не лучше ли лишний райний справа – Н.А. Ложкин. часок поваляться в теплой постели?..

Николай Алексеевич вышел на крыльцо, задумался: “Хорошо хоть Тоня меня поддержала. Это у нас от мамы. Она была большая любительница сбора грибов. Мы, бывало, пробегали по молодости лет с десяток километров, а она всё ходит в небольшой кулижке, а когда через час-полтора встретимся, то гри-бов у нее в корзиночке ничуть не меньше, чем у нас – бегунков”.

И вспомнился один давний случай...

Было это в сентябре 1946 (или '47 г.). Тот год для Ложкиных был самым обычным. Копали картошку на своих усадьбах. Чтобы успеть поработать на своем “поле”, мать Коли выходила с шести часов утра на колхозное райний справа – Н.А. Ложкин. поле, а уж только после этого работали на своем. Ботва давно высохла и легко выдерги-валась, оставляя картошку в тощих грядах. Занятие было не из веселых, прихо-дилось руками выковыривать из земли клубни. Руки у всех давно огрубели, на пальцах появились трещины, которые частенько кровоточили, причиняя боль. О подкопке или распашке гряд не было и речи, надо было успеть выкопать до начала дождей. Трудились молча. Разговаривать некогда. На носу – октябрь с дождем и со снегом. Тогда уж не до копки. Складывали картошку в корзины, ссыпая потом в мешки. Так по всему взгорку и стояли эти мешки, словно степ-ные райний справа – Н.А. Ложкин. суслики. Относили мешки только под вечер, когда заканчивали дневную копку. Ссыпая из корзины в мешок очередную партию клубней, кто-то из ребят заметил группу людей, спускающихся с противоположного взгорка. Их было человека три-четыре. Они шли со стороны “Серковки” – небольшого леска, что возле деревни Бочевино. На них бы никто и не обратил внимания в былое вре-мя, но одно странно – они шли необычно, они шли фронтом, в то время как все деревенские на любой тропке ходят гуськом, один за другим. Из-за большого расстояния понять, что это за люди и почему они так идут, было невозможно райний справа – Н.А. Ложкин.. Спустя несколько минут, и соседские ребята прервали работу и стали высы-пать наполненные корзины в мешки. Кое-кто уже не сидел в грядах, а, стоя, вглядывался в эту группу. Уже можно было различить, что в руках тех людей корзины с чем-то светло-серым. Некоторые ребята, подхватив мешок или кор-зину с картошкой, уже спешили по домам. И вдруг догадка: да ведь это – гри-бы! Весь взгорок вмиг опустел. Семей пятнадцать устремились к избам. Минут через десять-пятнадцать большая группа ребят вышла из деревни в лес. Все несли корзины, были тут и короба, которыми летом подростки ловили щурят, карасей. Были райний справа – Н.А. Ложкин. и колхозные коржни. Двигались все молча.

Войдя в лес, ребята поразились увиденному. Повсюду: на пнях, – а их было великое множество после сваленного в том году леса, – на полянах, на сухих ветках и деревцах – везде сплошняком росли березовые опята. Они были вели-чиной с двадцатикопеечную монету. Опята заполнили всё в лесу. Опустившись на колени, ребята с жадностью стали срывать их кучами. Никто никому не го-ворил ни слова, никто не мешал. Никто не “занимал” кучи. Все обрывали гри-бы вокруг себя, медленно продвигаясь вперед. Вскоре ребята поняли, что, сре-зая с корнями, берут много “мусора”. У кого были ножи, стали срезать только райний справа – Н.А. Ложкин. шляпки, а у кого их не было, – стригли шляпки ногтями. Минут за тридцать-пятьдесят все корзины были заполнены. И ребята так же фронтом, держась ру-ками за две корзины, отправились домой.

Вывалив содержимое на пол дома, ребята снова – в лес. Два дня продол-жалась “тихая” охота. Два дня на копке было мало народу. Взрослые разбирали, варили, солили грибы. Недели через полторы весь конец выкопал картошку, и небольшая группа вновь отправилась в лес. Каково же было удивление ребят, когда никто не нашел ни единого опёнка. Разглядывая знакомые поляны, пни, деревца, мы не обнаружили ни единой приметы грибов. Не было райний справа – Н.А. Ложкин. и остатков от корней. Грибница сама себя уничтожила. Как корова языком слизала. Кругом был мох и еще зеленая трава.

“Да, – задумался Николай Алексеевич, – уже встречаю свою шестьдесят первую осень, а всё никак не могу забыть тот послевоенный год, когда было столько грибов, сколько ни до, ни после этого не видывал. Тогда их можно бы-ло возить возами. Они здорово выручили ребят в тот год”.

Февраль 1998 г. Коряжма.

3.РОДНАЯ ЗЕМЛЯ

-Дедушка, – часто просят внуки Николая Алексеевича, – расскажи, пожа-луйста, про свое детство.

-Ладно, расскажу, – соглашается дедушка. – Только не перебивайте меня, а то я могу сбиться и всё перепутать. Ну, слушайте райний справа – Н.А. Ложкин....

Деревня наша Бессоново перед войной насчитывала домов сто пятьдесят и состояла из трех слободок. Наша – раскинулась вдоль малой речушки Жидовки, воды в которой летом оставалось чуть больше, чем воробью по колено. Правда, по-прежнему были глубоки омута (бочажки) и протоки с их родниками. Вода в протоках была всегда ледяной, в ней водились жирные лини. Химии, пестици-дов и гербицидов не было и в помине. Не было и мелиорации. Лучшей водой на чай считалась вода из проток.

Слободку нашу называют Фурсы, а окраину ее – домов этак с пятнадцать – “Бардоновкой”, а нас, живущих в них – Бардонятами.

Вторая слободка стоит перпендикулярно нашей райний справа – Н.А. Ложкин.; называют ее “Деревня”, вдоль нее протекает еще одна малая речушка – Сухонка. И в Жидовке, и в Су-хонке до 60-х годов было много рыбы, заходившей туда при весенних разливах из заливных лугов и Москвы-реки. Годов пятнадцать назад Сухонка тоже обмелела из-за ежегодных наплывов песка при весенних размывах рукотворной песчаной дамбы, которую насыпали для создания водоема, чтобы разводить рыбу. Замыслы были наполеоновскими, но в первый же год весной дамбу раз-мыло, речку с годами затянуло песком, рыба пропала, пропали и омута, и про-токи. Та же участь постигла и Жидовку.

Третью слободку, расположенную под прямым углом ко райний справа – Н.А. Ложкин. второй, называют “Кавыркаловка”. Откуда пошло название деревни, кто придумал имена трех слободок, никто и сейчас не знает.

В 1928 году был организован колхоз с одноименным названием “Бессо-новский”. Мой отец – Алексей Иванович, одним из первых отвел на колхозный двор свою лошадь, пришел улыбающийся, как вспоминала мама, как же – всту-пил в колхоз! Работал он конюхом, но очень малое время; ушел работать по-мошником мастера на ткацкую фабрику в село Барановское.

В 1942 году отец, имея бронь, ушел на фронт, а через пять месяцев мама получила извещение – “пропал без вести”. Так мама в тридцать девять лет стала вдовой с четырьмя детьми на руках. Колхоз ни райний справа – Н.А. Ложкин. до войны, ни в войну, ни после войны, несмотря на старания односельчан, не встал на ноги. При ежегодном подведении итогов хозяйство всегда оставалось в долгу у государства. Кол-хозники вырабатывали помногу трудодней, их еще называли у нас “палочка-ми”, но дела шли год от года всё хуже и хуже. Никто не помышлял о выходе из колхоза, у всех были на памяти высылки нескольких единоличников в лагеря. После двадцати лет отбывания в лагерях в деревню вернулся только один, да и тот умер вскоре, поговаривали, что он там заработал себе туберкулез легких, трудясь на лесоповале.

В колхозе работали одни бабы райний справа – Н.А. Ложкин., реже мальчишки, так как с войны почти никто из мужчин не вернулся. Деревенских мужиков в шестидесятые годы можно было на пальцах одной руки пересчитать (мой дядька Василий, он, ка-жется, из-за болезни не попал на фронт, хотя жена всегда считала его самым здоровым, два бригадира, да несколько калек и председатель колхоза). Все тру-дились из-за земельного надела, у нас, его называли усадьбами. Была та усадьба в тридцать соток очень узкая, но длинная-предлинная. Вот эта усадьба да коро-ва и кормили людей. Усадьбы Бардонят распологались на невысоком взгорке, внизу же его у домов были огороды, где сажали ежегодно райний справа – Н.А. Ложкин. одно и то же: огурцы, капусту, морковь, свеклу, лук. На остальной же части усадьбы была картошка. Навозу под нее не попадало, поэтому урожаи были малые, – едва хватало на зи-му...

-Вот такая грустная история, ребята, – закончил Николай Алексеевич.

-Дедушка, а что стало с домом, в котором ты жил? – спросила Настя.

-Сгорел он, Настенька, сгорел тринадцатого января 1971 года. В том страш-ном пожаре погибли мой брат Нил и его семья, жившая во второй достроенной половине... Эх, жизнь...

Николай Алексеевич замолк. Внуки тихо вышли из комнаты, стараясь не мешать, деду предаваться воспоминаниям. Пережитое вновь встало перед гла-зами. Трудная жизнь прожита райний справа – Н.А. Ложкин.. И всё-таки надо надеяться на лучшее... Надо жить...

ЭПИЛОГ

Автор давно уже собирался написать о семье Ложкиных по рассказам Дми-трия Наумовича и Андрея Карповых, да как-то всё руки не доходили. Но вот в один прекрасный день пришло вдохновение, и слова сами легли, чуть было не сказал “на бумагу”, нет, не на бумагу, а в компьютер. Материалом для этого ци-кла рассказов послужила длительная и содержательная переписка и рассказы отца о коротких встречах в Москве, когда он был там проездом на отдых и при возвращении домой, о доверительных беседах с Николаем Алексеевичем, Люд-милой Ивановной, дочерями Леной и райний справа – Н.А. Ложкин. Таней... Оставалось только изложить всё прочитанное и услышанное на компьютере. И, по возможности, складно. На-сколько это удалось сделать, – судить читателю.

Февраль 1998 г. Коряжма.

-----------

ШОК

Любови Евгеньевне Серёдкиной –

хорошей знакомой посвящается

Тихий зимний вечер. Ветра нет, но мороз пощипывает щеки, забирается под воротник, отчего кажется, что к коже приставили кусок льда. Свет уличных фонарей падает на высокие снежные сугробы, наметенные вдоль тротуара. Снег искрится, переливается. И от этого вся природа мнится призрачной, нереаль-ной. Точно в сказке. С реки Ваги доносятся ребячьи голоса. Там – каток. До-поздна хоккейные баталии. Домой заявляются – не узнать. Усталые, извозив-шиеся. Глаза слипаются: спать райний справа – Н.А. Ложкин., спать... А назавтра – та же история. Благо река замерзает крепко и надолго. Деревья в бору обсыпаны инеем. Бор – “легкие” городка, его гордость и слава. Недаром летом толпа дачников наезжает сюда из облцентра и других мест подышать целебным воздухом, не испорченным ника-кими производствами. Лишь изредка проедет грузовик, ударяя в нос парами бензина, и снова – первозданная свежесть. Дыши, – не надышишься... Одним словом – не городок, а Рай земной...

А кто там идет по заснеженной дорожке такой стройный да элегантный в модной шубке и дорогих сапожках? Ба! – да это же Любовь Евгеньевна Се-рёдкина – заместитель Главы администрации города Шенкурска, знающая здесь каждую райний справа – Н.А. Ложкин. тропинку, каждый закоулок, ибо родилась и выросла в этом благосло-венном городке, в доме редактора местной газеты Евгения Дементьевского. Отцовские гены, в конце концов, сказались, и Люба пошла “в гору”. А разгля-дели ее задатки в Коряжме, куда приехала после школы. Активно участвуя в комсомольской жизни, Люба не забывала об учебе. Заочно окончила Москов-ский институт, получив диплом экономиста. Покинув Коряжму, устроилась ра-ботать в леспромхоз поближе к дому. Оттуда ее направили в Ленинград учиться на курсах Совпартшколы. И вот теперь она – второй человек в городе. Всего, кажется, достигла Люба в этой жизни: муж хороший, дочери послушные, лю-бимая работа. Чего райний справа – Н.А. Ложкин. еще желать женщине для счастья? Но, нет-нет, да и заноет сердечко, вспомнив, как босоногой девчонкой бегала на Вагу купаться, всегда боясь озорных мальчишек, готовых в любой момент вынырнуть из воды и схва-тить хорошо еще за ногу, а то и... Да, детство босоногое уже не воротишь, а жаль...

Сегодня у Любы выдался тяжелый день: совещание за совещанием, согласо-вание бюджета, вечные нестыковки, жесткое лицо Главы администрации Шабу-нина. Голова от всего этого раскалывается. Поэтому Люба решила пройтись домой пешком. Не торопясь. Да и ходьбы-то тут – от силы минут пятнадцать. Пока идет, – нервы успокоятся. Дома уже ждут райний справа – Н.А. Ложкин.. Готовится ужин. А главное – теплые слова самых близких на свете людей. Люба ускорила ша-ги. А вот и ее дом. Зайдя в подъезд, машинально сунула руку в почтовый ящик. Достала две газеты: местную и “Правду Севера”. И тут из ящика выпало какое-то письмо. Подобрала, прочитала на конверте: Шенкурск, улица..., дом... – всё правильно. Но, взглянув на обратный адрес, Люба ощутила, как острый раскаленный гвоздь вонзается в сердце. Письмо было из Коряжмы от Дмитрия Наумовича Карпова, под началом которого она работала, и хорошо знала его семью. Давно не получавшая от них вестей, Люба настроилась на самое худшее. Что райний справа – Н.А. Ложкин. там стря-слось? И с кем? С сыном Андреем? Больной человек, недавно потерявший мать. С ним может случиться всё, что угодно. Неужели!.. Нет, только не это... Ох, но как же щемит в груди! Дойти бы до квартиры... Ну, вот и дверь... Не раз-деваясь, Люба прошла в комнату, села на стул, уронила руки на колени. Подо-шедший муж недоуменно глянул на нее. Потом, сев на корточки, снял сапоги и одел мягкие тапочки. Люба даже не заметила этого, погруженная в свои мысли. Вертя в руках конверт, боялась вскрыть и обнаружить там страшное известие. Наконец решилась. Дрожащие пальцы едва не испортили письмо райний справа – Н.А. Ложкин.. Пробежала гла-зами расплывающиеся строчки. Уф, слава Богу, не то, что думала... И тут Любу прорвало. Слезы полились из глаз ее мощным потоком, заливая и шубку, и мужнину рубашку. Люба затихла только в его объятиях. Серёдкин знал, вид-но, особый подход к Любиной душе. Затем, позвав дочерей, – старшая с внуком гостила, – Люба, волнуясь, прочитала письмо. Дмитрий Наумович сообщал: пи-шет под диктовку Андрея, который, вспомнив про Любу, захотел поделиться с ней последними новостями. А новости были просто потрясающие. С помощью ЦБК обзавелся компьютером и теперь пишет на нем рассказы, которые добрые люди с комбината распечатывают, и листы эти возвращают Андрею райний справа – Н.А. Ложкин.. Некоторые рассказы уже печатала местная газета, передавало городское радио. К письму прилагался рассказ “Мама”. Люба читала его, еле сдерживаясь, чтоб не разры-даться. Слишком свежи еще в памяти образы Ксении Петровны и Андрейки...

Потом Люба долго сидела, не шевелясь, потрясенная рассказом. Письмо это выбило ее из привычной колеи и заставило окунуться в прошлое. И Люба вспомнила один из Дней рождения Андрюши, когда она подарила ему воз-душное ружье, а мать разрешила подержать на руках именинника. Вот тогда Люба почувствовала, что значит маленькое беззащитное сущест-во, которое жмется к тебе всем тельцем. Андрейка не собирался сходить с рук. Его просто райний справа – Н.А. Ложкин. заворожили добрые синие глаза Любаши, ее нежные губы и веселый голос. А у нее сердце сжималось при мысли о том, что этот смеющийся мальчик никогда не испытает радости от бега, прыжков и обыкновенной ходьбы...

Этой ночью Люба так и не смогла уснуть...

Ноябрь 1999 г. Коряжма.

ВОЛШЕБНАЯ СИЛА ИСКУССТВА

Раньше, когда журнал “Огонек” стоил копейки, любил Андрей коллекцио-нировать репродукции картин, помещенные на цветных вкладках. Тогда их скопилось огромное количество. И были они распределены по жанрам: портрет, пейзаж и натюрморт, батальная живопись и разное. Сохранились тетрадки с описью его коллекции, исписанные аккуратным почерком матери Ксении Пет-ровны. А само райний справа – Н.А. Ложкин. собрание картин Андрей подарил школе. Пусть ребята любуют-ся на шедевры изобразительного искусства и постигают извечную красоту и гармонию...

Хочется рассказать о том впечатлении, которое произвели на Андрея рабо-ты старых мастеров эпохи Возрождения. Люди, изображенные на портретах, выглядят как живые. Глаза их, отражающие глубину души, следят за тобой, где бы ты ни был. Их губы, сложенные в улыбку, выражают различные оттенки настроения. А руки? Теплые, полнокровные, покойно лежащие на складках па-радной одежды... Так и кажется, что вот сейчас они оживут, достанут из-за поя-са кошель и отсчитают художнику за проделанную работу несколько монет...

Но особо Андрея райний справа – Н.А. Ложкин. взволновали две картины: “Спящая Венера” Джорджоне и “Венера у зеркала” Тициана. Невозможно оторвать взгляд от совершенства формы и плавности линий. Венера – идеал женской прелести. В ней всё со-размерно, всё дышит чарующей силой женского обаяния. И Андрей подпал под ее чары. Подолгу рассматривая погруженную в глубокий сон Богиню красоты, он жадно впитывал глазами ее нагую фигуру, привольно раскинувшуюся на ложе. Ее рука, прикрывающая тонкими пальчиками сокровенное место, каза-лась указателем в мир вечных услад и восторгов. И он влюбился, – нет, не в Венеру, Боже упаси от этого, – он влюбился в ту, что стала ее прообразом. В девушку, которая позировала живописцу райний справа – Н.А. Ложкин.. Как же она была хороша, эта не-знакомка! Неужели бывают такие красавицы? Снова и снова возвращался он к этой картине и остро завидовал тому, кому посчастливилось быть ее мужем, прикасаться к ней, лелеять ее красоту. Да он должен целовать следы ее строй-ных ножек, обутых в ладно сидящие туфельки с позолоченными пряжками! Но в жизни всё, к сожалению, не так, как представляется в сладких грезах. Не ис-ключено, что муж ее – беспробудный пьяница, часто поколачивающий свою милую женушку. Но, так, или иначе, – она прекрасна и останется такой навеки. И когда, проснувшись, Венера, а с ней и мы, любуемся на райний справа – Н.А. Ложкин. ее отражение в зер-кальце, которое держит улыбающийся Амур, чувство изумления, смешанное с восхищением, сквозит в глазах прелестницы. Она сама не верит в то, что выри-совывается перед ней на гладкой поверхности верного друга и советчика. Но мы-то видим и воспринимаем Венеру такой, как она есть – обворожительной и милой...

Вы спросите, почему вспомнилось об этих картинах? Ответ прост – весна... Хочется говорить о прекрасном. А что может быть прекраснее, чем женщина и любовь к ней, возвышающая и окрыляющая во все века. И огромное спасибо тем художникам, которые своими бесценными полотнами не дают угаснуть этому святому чувству, напоминая всем, что всё райний справа – Н.А. Ложкин. проходит, – лишь Любовь ос-тается, вечно юная и непобедимая...

Март 1999 г. Коряжма.

ДЕВУШКА-МЕЧТА

“Мечты, мечты, где ваша сладость...”

Когда увидишь во сне откуда-то возникнувшие из воздуха, мягкие и влаж-ные губы, скорей всего женские, сложенные трубочкой, целующие так сладко и страстно, что, проснувшись, никак не можешь отделаться от их медового вкуса. Немного сожалеешь, что сон кончился. Но странное дело: ни лица, ни фигуры не разглядеть. Только губы. И начинаешь воображать себе ту, что во сне касса-лась расслабленных уст. Постепенно в мозгу вырисовывается образ идеальной девушки...

Но прежде, чем обрисовать мечту, поговорим о красоте. Поэт сказал, что райний справа – Н.А. Ложкин. “не бывает некрасивых женщин. Каждая по-своему красива...” И это – правда. Природа щедро одаривает женщину красотой, помогая ей всегда быть неот-разимой и обаятельной. Даже Золушка может превратиться в Принцессу: стоит только ей потрудиться над собой. Видно, с рождения закладывается в дочерях Евы тяга к Прекрасному... Особенно чувствуется это весной, когда вовсю при-гревает солнышко и снег, тая, стекает мутными ручейками с тротуаров в люки колодцев канализации, обнажая твердую поверхность асфальта. Вот тогда наши красавицы сбрасывают теплые зимние шубки и, начистив “перышки”, выходят на улицу в таких одеждах, что просто дух захватывает. Ах, эти чудные изящные ножки, туго обтянутые ажурной райний справа – Н.А. Ложкин. тканью колготок и обутые в модные туфельки на каблучках-шпильках, от цоканья которых вздрогнет не одно холостяцкое сердце! Ах, эти цветастые жакеты, блузки и платья, облегающие стройные жен-ские фигурки, подчеркивая те несравненные достоинства, из-за которых на-ши мужики головы выворачивают, рискуя окончательно лишиться оных. Пройдет такая красотка мимо, обернется, “стрельнет” своими лукавыми глазками из-под густых темных ресниц, откинет неуловимым движением очаровательной го-ловки гриву волнистых каштановых волос, водопадом затопивших округлые плечи – и ты уже “готов”. В голове – туман. Сладко ноет сердце, и нестерпимо хочется пойти за ней, чтоб только видеть ее, любоваться походкой, находиться в зоне притяжения райний справа – Н.А. Ложкин. ее силуэта. Но некоторые – повторяю, некоторые – очень уж увлекаются косметикой. Намажутся, накрасятся сверх меры и дефилируют эда-кими разнаряженными куклами, отпугивая кавалеров. Не лицо – “штукатурка” одна. Отсюда и боязнь проявить свои чувства. Нельзя даже поплакать, – краска потечет. Какая уж тут любовь, если думаешь не о том, как прижаться щекой к любимым губам, а о том, как бы не попортить “фасад”. Так можно превратить-ся в бесчувственных роботов, заряженных на одну программу...

Ну, ладно, поворчали и довольно. Вернемся к девушке-мечте, которая сло-жилась в голове из череды лиц и фигур, прошедших за годы сознательной жиз-ни. Как вы райний справа – Н.А. Ложкин. думаете, что в девушке самое главное с точки зрения внешнего ви-да? Нет, не то, о чем вы подумали и не то, даже, о чем раньше по наивности мечталось. Конечно, и то, и это важно, но без чутких женских ушек, в которые мы нашептываем нежные слова любви, расслабляющие ее тело, усыпляющие бдительность разума – успеха не будет. Итак, – ушки. Маленькие, с розовеньки-ми мочками, которые так приятно обжимать губами. Ушки, чуть закрытые пря-дью волос, которую отодвигаешь как театральный занавес и шепчешь слова са-мой кассовой пьесы в мире, известной со времен Адама и Евы, под названием “Любовь”. И райний справа – Н.А. Ложкин. когда девушка-мечта глянет своими небесно-голубыми очами, бездонными, как само небо, так захочется окунуться в эту голубизну, что губы сами, не спросясь разрешения, осторожно касаются уголков глаз, румянца щек, чуть вздернутого курносого носика, и, наконец, пухленьких алых губок, сло-женных трубочкой, как в том сне. Рука лежит уже на тонкой лебединой шее, плавно переходящей в белые полные плечи. Большой палец – на сонной арте-рии. Чувствуешь под самой кожей пульсацию горячей крови, подгоняемой уча-щенно бьющимся девичьим сердечком. Вот где, оказывается, душа у нее нахо-дится!.. И целуешь ее душу, ощущая, как трепещет всё тело. Она же, затаив ды-хание райний справа – Н.А. Ложкин. и прикрыв томные глазки, слушает биение сердец, слившиеся в унисон...

Но стоп, стоп, стоп! Кажется, опять не туда “заехали”. Хотелось только опи-сать внешние данные нашей героини, а тут уже любовь пошла... Но как отде-лить одно от другого? То есть, как писать о девушке, не любя ее? А, не хотите эротики? Что ж, пожалуйста! Тогда это будет сухое изложение фактов: бюст – такой-то, бедра – такие-то... Что, и это не по вкусу? Ну, уж и не знаешь, как уго-дить? Будем излагать по-своему, как можем...

Итак, рука, соскользнув с шеи, встречается с парой кругленьких, размером райний справа – Н.А. Ложкин. с ладонь, упругих девичьих грудок; с осинной, – и этим всё сказано – талией; с бедрами, чуть шире талии, но, всё же, узкими, гладкими. Уф, добрался, нако-нец, до ножек! Трудно, ох, как трудно рисовать словами призрачную красоту! Ну, да ладно, взялся за гуж, – не говори, что не дюж... А ножки у симпатии – стройные, полноватые вверху и сужающиеся книзу, с тугими икрами и мягкими голенями, с упоительными ямочками под коленками и розовыми пяточками. Вот и весь портрет! Знаешь, что чудес небывает... И всё же, всё же...

Март 1999 г. Коряжма.

РАЗГОВОР СКВОЗЬ ГОДЫ

Фантазия

Тут недавно с Андреем Карповым произошел очень странный случай. А дело было райний справа – Н.А. Ложкин. так. Отец ушел в магазин и там задержался, а он слушал радиопри-емник. И вдруг, сквозь треск помех, ему послышался до боли знакомый голос:

-Андрюшенька, родной мой сынок, здравствуй. Это я – твоя мама.

-К-а-к эт-то? Ч-что это? Отку-уда ты? – испугался Андрей, начиная заи-каться.

-Не пугайся, сыночек, тут у меня появилась возможность поговорить с то-бой.

-Да? Уф, что-то стало жарко. Ну, как ты там, мама? – спросил сын.

-Всё хорошо, Андрюша. Я встретила своих родных: бабушку, дедушку, ма-му с отцом, двух братьев. Живем вместе. Не тужим. Ну, а как ты, мой райний справа – Н.А. Ложкин. дорогой сынуля, поживаешь?

-Да что я? Живу нормально. Отец через год женился на соседке по даче. Женщина хорошая, но ты – лучше. Папа сильно сдал за последнее время. По-стоянно глотает нитроглицерин. Что будет дальше, один Бог знает. У меня по-явилось много новых друзей. И на ЦБК, и на радио, и в газете. Пишу рассказы, составляю кроссворды.

-Знаю, всё знаю, сыночек. Ведь я же всегда стою за твоей спиной, и мне всё о тебе изве-стно. И даже то, что ты скрываешь в своей умной головушке...

-Ну ладно, мама, не будем. Мне и так тошно. Бывает такое настроение райний справа – Н.А. Ложкин., – хоть ложись и умир... Ой, прости, мама, ляпнул, не подумавши.

-Слушай, сынок, выбрось эти мысли из головы. Береги отца. Сколько он проживет, столько и ты. Ее тоже не обижай. Она – молодец. Не каждая жен-щина пойдет на такую жертву. Будь с ней поласковей. Не груби.

-Да я и так стараюсь, мама. Но иногда хочется ее обнять, поцеловать...

-А ты сдержись, не давай воли своим желаниям. Когда захочет, – сама при-ласкает. Ну, сыночек, мне пора. О многом еще хотелось бы поговорить, но, увы, – канал связи закрывается. Прощай, мой родной Андрюша! Помни свою лю-бимую маму...

-Мамочка, куда же ты!.. Постой... Не райний справа – Н.А. Ложкин. исчезай!.. Ма-а-ма-а! – уже кричал Андрей, но мамин голос растворился в эфире, и сколько бы ни крутил ручку настройки – никакого следа, один треск. И такая взяла вдруг тоска, что, от-вернувшись к стене, он тихо заплакал. Но надо взять себя в руки, чтобы никто не увидел горьких слез. Пришел отец и, заметив красные глаза сына, спросил:

-Ты, что, плакал? Что случилось?

-Да так, ничего. Просто песню хорошую услышал, вот и раскис, – ответил Андрей.

Отец успокоился, а сыну подумалось: “Врать, конечно, нехорошо, но чего не сделаешь ради спокойствия в семье?”

Ноябрь 1997 г. Коряжма.

МИГ СЧАСТЬЯ

Зарисовка

Всем матерям детей-

инвалидов посвящается

Этой райний справа – Н.А. Ложкин. ночью во сне к Андрею приходила мама. Молодая, здоровая. Такая, какой запомнилась с тех далеких дней, когда приезжала забирать его из сана-тория...

Андрей обнял свою мамочку, прильнул к ней всем телом и начал це­ловать ненасытными губами, соскучившимися по маминой коже, ее глаза, щеки, шею... Шептал:

-Мама, я люблю тебя!! Я хочу расцеловать каждую твою мор­щинку, каждую складочку... Я так тоскую по тебе, мамочка!!

А она и говорит:

-У меня, кроме тела, сынок, есть и другие качества: душа, ха­рактер... Так что, давай, лучше поговорим...

Но сын не слушает маму – продолжает греть свои губы о ее райний справа – Н.А. Ложкин. плечи, ру­ки, кончики пальцев...

Тогда она поворачивается к нему боком, и Андрей видит сквозь ромбо­вид-ную прорезь тонкой ночной сорочки мамину полную грудь с набухшим соском, к которому он когда-то припадал жадными ма­ленькими губками, чуть выпук-лый живот, в котором он сидел дол­гих девять месяцев, питаясь материнской энергией. И нако­нец – то священное место, откуда вышел на свет Божий. На ра­дость, на муки...

И всё это было так естественно, целомудренно, что у Андрея защемило сердце. От той боли он проснулся... И такое тепло разлилось по всем членам, что в тепле этом растворились много­численные райний справа – Н.А. Ложкин. болячки, тревожившие его постоянно. Слезы выкати­лись из глаз Андрея, оставляя жгучий след на щеках. И светлые мысли наполнили душу.

“Спасибо тебе, мама, – думал он, – за то, что пришла и согрела дорогого сыночка в своих объятиях. За то, что показала мои истоки... Ах, как хочется припасть к ним благодарными губами и испить неисчерпаемую жизненную силу! Чтобы душа, заполнен­ная до краев той силой, возродилась и окрепла для встречи с новыми испытаниями, которые посылает нам судьба”.

Июль 2000 г. Дача.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Стихи Андрея Карпова из цикла “Непричесанные мысли”

БЕЛИКОВЩИНА

Пол-России загнали в футляр

Вечным страхом и злой пропагандой.

Глухота, слепота и угар

От победы над райний справа – Н.А. Ложкин. местной Угандой.

Нафталином проклятых времен

Из футляра пахнуло зловеще.

Появился из прошлого он,

Главный Беликов – пальцы, как клещи.

Подчинил миллионы людей

Своей воле, стальной и жестокой.

Ради призрачных, ложных идей

Загубил душ немало до срока.

Те, кто выжил, недугом больны,

Что зовется “Бацилла футляра”.

На просторах великой страны

Копошатся рабы Вальтасара.

17.10.08.

ВОЛЬНИЦА

В зверинце пусто,


documentbcszlcr.html
documentbcszsmz.html
documentbcszzxh.html
documentbctahhp.html
documentbctaorx.html
Документ райний справа – Н.А. Ложкин.